История карточных игр в руках русского дворянства и офицеров

В конце 17 века игральные карты доставлялись в крупные города России в составе европейского импорта. Однако в те годы игральные карты не производили большого впечатления на россиян, которые предпочитали играть в кости, шахматы и шашки. Лишь военнослужащие в сибирских городах предпочитали играть в карточные игры в силу условий службы.

Именно по этой причине в царской России образ офицера ассоциировался с такими понятиями, как «азартный игрок» и «бретер». Что касается шулерства, то в России профессиональные картежники, превратившие игру в карты в одно из средств существования, появились, начиная с одного из фаворитов Екатерины Зорича. В конце 18 века жульничество при игре в карточные игры не считалось постыдным и в среде дворян, в поисках легкой наживы шулеры играли и на почтовых станциях, и в царском дворце. Сохранилась литография, созданная Беггровым картежника пушкинской эпохи - Остолопова, который был одним из сотни профессиональных шулеров, которые жили за счет карточных игр. Были в те времена и такие картежники, для которых шулерство было азартным развлечением, которое вносило пикантность в серые будни. Преимущественно это были офицеры, которые за годы службы умели играть в карты не хуже шулеров.

К примеру, отставной гвардейский офицер и участник войны 1812 года - Федор Иванович Толстой по прозвищу «американец», был самым известным русским карточным шулером 19 века. Его фамилия значилась под номером 1 в списке московских картежников в полицейском участке в 1829 году. Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин в этом же списке был под номером 36.

«Американец» Толстой стал прототипом шулера в романе Бегичева «Семейство Холмских». Пушкин изобразил его в образе Зарецкого в «Евгении Онегине», а Грибоедов описал его же в пьесе «Горе от ума». Льву Николаевичу Толстому «американец» приходился двоюродным дядей, писатель описал родственника в рассказе «Два гусара», а также изобразил его в образе Долохова в «Войне и мире». Среди его друзей и партнеров по игре в карты были Жуковский, Пушкин, Вяземский, Давыдов, Баратынский.

Поэт и офицер Михаил Юрьевич Лермонтов написал такие строки: «Мир для меня - колода карт.  Жизнь - банк, рок мечет, я играю, И правила игры я к людям применяю...». Лермонтов так и не успел закончить мистический роман «Штосс», посвященный популярной в те годы карточной игре. Поэт был азартен, многие его друзья проигрывали в карты целые состояния. Например, Лев Толстой проиграл в Штосс (иначе называли эту карточную игру Фараон) дом в Ясной поляне, Пушкин проиграл Великопольскому том своих неизданных стихов и вторую главу «Евгения Онегина», которую ему всё же удалось отыграть. Достоевский написал «Игрока», чтобы расплатиться с долгами, после того, как проиграл в рулетку в Баден-Бадене, а многие офицеры того времени ставили на кон даже эполеты.

С наступлением 20 века отошла в прошлое целая эпоха офицеров царской армии - дуэлянтов, азартных игроков и задир. Вместе с этой эпохой канула и культура игры в карточные игры, ведь в советское время игра в карты была запрещена, хотя ни офицеры, ни солдаты, никогда не переставали играть в карточные игры.